Новые архивные материалы о Султанмамет Султане – старшине кыпчакского улуса в среднем Прииртышье (XVIII век)

27 Ноября, 2019 279 0

В настоящее время казахстанская историческая наука призвана сыграть определяющую роль в формировании национального самосознания, бережного отношения к прошлому нашего отечества, как составной части всемирно-исторического процесса. 

В программной статье Елбасы Н.А. Назарбаева «Семь граней Великой степи» особое внимание уделено вопросу сохранения национальной идентичности, изучению истории государства и его отдельных регионов, отказа от евроцентрийских подходов, а также особой необходимости изучения и широкой пропаганды в мире основных историко–культурных ценностей Казахстана, в том чисиле  и его выдающихся личностей.

Поэтому практически каждый отдельно взятый регион Казахстана известен своими выдающимися представителями, сыгравшими заметную роль в его политической, социально-экономической и духовной жизни. Биографии многих из этих знаменитых личностей в той или иной степени изучены. Однако,есть ряд исторических деятелей, которые оказались незаслуженно забытыми: их не изучали в силу ряда субъективных и объективных обстоятельств советского времени. В первую очередь это относится к жизни и деятельности одного из известнейших личностей общенационального масштаба XVIII столетия – Султанмамета, потомка Джучи хана и влиятельного султана Казахского ханства, который умело управлял казахами Среднего Прииртышья от имени хана Абулмамета и султана Абылая.

Время появления Султанмамета в районе Среднего Прииртышья относится к середине 30-х годов XVIII века. Видимо, земляки, сверстники и двоюродные братья Абылай и Султанмамет были назначены султанами определенных родов в одно и то же время: Султанмамет стал править «кыпчакским улусом» Среднего Прииртышья, а Абылай – родом атыгаев из племени аргын.  Султанмамет (полное имя – «Султанмухаммед», в различных источниках известен как «Салтан Мамет», «Мамет салтан», «Султанбет»  и др.) родился на территории Южного Казахстана в 1710 году. Его родители и близкие родственники жили в Туркестане – тогдашней столице Казахского ханства. Благодаря покровительству хана Среднего жуза Абулмамбета, который был зятем Султанмамета, последний был назначен султаном кыпчакского улуса в Прииртышье. Султан был вынужден править именно в тех непростых политических реалиях, оставаясь преданным своему долгу, казахскому народу, слыть добропорядочным и достойным во взаимоотношениях с царской администрацией и искусным, умелым правителем, как заложник той непростой и противоречивой эпохи. Султан «кыпчакского улуса», а вместе с тем и правитель практически всего Среднего Прииртышья, он был известен среди современников и как выдающийся дипломат, принимавший деятельное участие в многочисленных и сложных переговорных процессах: с Российской империей, цинским Китаем и Джунгарским государством. Подспудно, ему и его сыновьям приходилось решать непростые вопросы с воинственными кыргызами, а также каракалпаками и узбеками, нередко отправляя туда вооруженные отряды, в составе общеказахского ополчения. Первые известные нам на сегодня сведения о Султанмамете относятся к 1739 году, когда, по сведениям Ш. Уалиханова, он уже находился рядом с Абылаем и когда россияне вели переговоры именно через них, минуя Абулмамбета, который имел в степи номинальный статус старшего хана. Кстати, последний кочевал  на значительном расстоянии от российских пограничных линий и предпочитал жить в Туркестане. Вот какую оценку дает Абулмамбету, Абылаю и Султанмамету известный ученый Ш.Уалиханов: «...Как бы то ни было, в 1739 году мы находим его (Абылая. – З. К.) самым сильным из владельцев Средней Орды, и русское правительство по преимуществу сносится с Аблаем и братом его, Султанбетом, потому, что настоящий хан (Абулмамбет), по свидетельству всех русских, посылавшихся в Орду в то время, ничего не значил...». В донесении начальника Оренбургской комиссии И. Неплюева в адрес Коллегии иностранных дел от 27 сентября 1742 г. мы видим прииртышского султана как одного из главных акторов Казахского ханства: «...В бытность мою при Орской крепости из обоих е. и. в. подданных киргис-кайсацких орд приезжали ко мне ... Средней орды Салтанбет-салтан (свои улусы имеюсчей)». Уже в то время Султанмамет был авторитетным правителем казахов не только в северо-восточной части Казахского ханства: он приехал в приграничную с Младшим жузом российскую территорию за тысячу километров, с целью вызволить из джунгарского плена влиятельного султана Абылая, и использовал как повод, принятие подданства, для решения конкретной судьбы собрата-чингизида.

Широко известный исследователь Среднего казахского жуза второй половины XVIII века, И. Г. Андреев, будучи в дружеским отношениях с Султанмаметом, пишет о том, что султан был потомком старшего хана Есима: «За потребно поставлено здесь положить род или поколение сего знатного султана, кото­рый в проезд мой ныне чрез Коряковский форпост, сам мне доказывал, что они род свой ведут от древнего в роде их хана Ишима(Есима. – З. К.)». Что касается расположение его улуса, то по данным материалов по казахскому землепользованию, собранных экспедицией статиста Ф. Щербины, в результате обследования Омского уезда Акмолинской области ясно следует, что власть Султанмамета и его потомков распространялась на казахов /будущих, с 1868 г./ Омского уезда Акмолинской области и Павлодарского, части Семипалатинского уездов обширной тогда Семипалатинской области.

 «Кыпчакский улус», которым непосредственно управлял Султанмамет султан, начинался своим кочевьем от крепости Ямышевской, вниз по реке Иртышу, по займищам, островам и заканчивался несколько ниже крепости Железинской. Но как покажут архивные материалы фактически же его власть распространялась вплоть до крепости Омск. А информация о числе подданных султана Султанмамета содержится в вышеуказанном труде капитана И. Г. Андреева «Описание Средней орды киргиз-кайсаков»: «Главным старшиной сей волости Султанмамет султан почитается. Подвластных самых лучших людей, кроме жен и детей, до 5000». Кстати, во время военных походов он мог со своего улуса выставить 7–8 тысяч воинов.

Султанмамет управлял подвластными казахами, через своих многочисленных сыновей, которых у него было восемнадцать: Урус (Наурыз), Иман, Укибай, Тартан, Жангир, Ахмет, Сеит, Каракас, Ботай, Карипжан, Матай, Таймас, Шаншар, Бышкан, Култай, Мукыш, Кулшык и Караш. Они были рождены от разных жен: по имеющимся у нас сведениям у Султанмамета были, как минимум, две жены. Вероятнее всего, Х. Барданес – участник российской академической экспедиции И. Г. Фалька, – в 1771 году в своих записях описал младшую жену Султанмамета. Более того, Султанмамет, несмотря на то, что ему было почти 70 лет, имел наложниц, что свидетельствует о некоторой его физической силе, о чем  свидетельствует его письмо от 30 ноября 1778 года, в адрес генерал-майора Н. Г. Огарева, когда он просит вернуть одну из его убежавших на линию наложниц: «По письму моему бежавшую от меня наложницу, коя при письме от вашего превосходительства ко мне отправлена, я получил оную исправно. За что и приношу покорную мою благодарность».По всей вероятности, то была волжская калмычка, захваченная им в походе 1771 года изчисла тех представителей тех их представителей, которые бежали в Джунгарию. В разное время и при его жизни за каждым из его сыновей была строго закреплена определенная волость, преимущественно из разных групп кыпчаков и аргынов:  Урус султан управлял Басентиновской волостью, Иман султан – Курлеут-кыпчакской, Тортан – Жарымбет-кыпчакской, Укибай – Кызылкак-слетинской, Ботагоз – Кулатай-кыпчакской, Матай – Актилеской, Култай – Сагал-кыпчакской, Кулшык – Жолаба-кыпчакской, Шаншар – Айтей-басентиновской и т.д. Позднее, его внуки и правнуки станут не только волостными управителями, но и старшими султанами ряда внешних округов и инициаторами перехода на правобережье Иртыша. Любопытно, что Султанмамет активно привлекал к управлению подвластными казахами и своих верных батыров. В письмах Султанмамета и его сына Уруса упоминаются преданные им батыр Серкебай из уаков и батыры Тлеумбет и Бакты батыры из рода канжыгалы, Кошкарбай батыр из кыпчаков и многие другие. Владения Султанмамета в 1771 г. посетил участник российской академической экспедиции И. Г. Фалька, изестный ученый и путешественник Х. Барданес, который удостоился личного общения с данным правителем: «26 июля сего числа пополудни поехал я в стан Султана, или князя Мамета, старшины Малого улуса Средней Киргизской Орды и удостоен был благосклонным приемом. Его стан, или деревня (аул) состоял из 8 войлочных юрт, или кибиток, из коих три для его фамилии белые войлочные и чище, прочие же были простые для его служителей и пастухов; против входа позади котла разостлан был персидский ковер с подушкою, на котором сидел султан с супругою, сложа ноги накрест... Султан имел от роду 60 лет, был сухощав, с небольшою черною бородою; на нем было шелковое платье и шитый золотом колпак. Он имел вид проницательный... он рас­спрашивал о здравии монархини».

Именно Султанмамету и его потомкам принадлежит инициатива стабилизации межгосударственных взаимоотношений в контролируемом им регионе и настойчивое продвижение мирных методов урегулирования непростых для той эпохи, пограничных вопросов.  О степени влиятельности прииртышского султана, как отмечалось выше, свидетельствует тот факт, что в 1762 году Султанмамет в числе 5 казахских ханов и султанов был приглашен на коронацию российской императрицы Екатерины II (Нуралы, Абылай, Ералы, Айчувак и Султанмамет). Они же направляли и коллективное поздравление в честь вошествия ее на престол.

Султанмамет султан и его дети были весьма набожны. Для этого они постоянно держали при себе мулл, преимущественно из российских татар и, реже, – башкир. Султанмамет султан, понимая, что его дети должны быть грамотными, желал дать им домашнее мусульманское образование. Об этом свидетельствует его письмо от 15 января 1778 года, адресованное генерал-майору Н. Г. Огареву, с просьбой прислать муллу для обучения его детей: «Просил же я вашего превосходительства о присылке ко мне муллы, башкирскаго старшины Аблея племянника, для обучения моих детей», на что российская региональная власть ответила согласием. Султан, действуя по законам, установленным ханом Тауке, мог даже казнить своих рабов, но по отношению к простолюдинам требовалось вмешательство хана Абылая, что видно из многочисленных писем Султанмамета: «В воровстве коих Урус-салтана приличен холоп, которой за то воровство мною повешен». При этом Российская империя не вмешивалась в подобные дела, считая, что это - внутренние вопросы, находящиеся в компетенции казахских правителей: ханов и султанов. Султанмамету не было чуждо все человеческое. Он активно отмечал казахские традиционные праздники, в том числе и Наурыз.

Султанмамет был весьма состоятелен, так же, как и его дети. Богатство его исчислялось, в первую очередь, лошадьми. В случае бескормицы или джута, он мог быстро откочевать на внутреннюю сторону пограничной линии, на правобережье Иртыша. С 1771 года ему и его сыновьям удалось добиться разрешения в зимнее время кочевать на правобережье Иртыша, причем без оружия и с условием не приближаться к российским крепостям, казачьим и крестьянским селениям. В случае конокрадства со стороны россиян, он мог быстро вернуть украденный скот. Свои же подданные не рисковали воровать у него. Военные лица, зная его общение с высшим руководством края и крепостными начальниками, также опасались красть у него скот. По каждой украденной лошади он вступал в длительные и утомительные для российских чиновников, переписки с региональными властями. А о том, что Султанмамет был весьма состоятелен, имея, как минимум, около 20 тысяч голов только одних лошадей, четко  свидетельствует рапорт коменданта Ямышевской крепости секунд-майора Ф. Шахова командиру Сибирского корпуса генерал-поручику Н. Г. Огареву от 8 января 1788 года, о перепуске конских табунов казахов, зимой 1787–1788 года, с приложением подробной ведомости: «В районе станицы Черное находилось старшины Басантеинской волости Урус-султана ево и и его сыне Татене 7000 лошадей при 50 табунщиках. У Султанбета и его сына Караша было 20000 голов лошадей при 100 табунщиках». Более того, скота у Султанмамета могло быть и больше, ибо не весь свой скот он перегонял на правобережье Иртыша. По крайней мере, небольшое поголовье лошадей могло оставаться при нем. Это была повседневная практика богатых степняков, когда, с целью сохранения своего скота, они разбивали его на несколько частей – косы. Иногда отдавали обедневшим сородичам, которые всегда могли вернуть им их обратно. Без запасов сена трудно было содержать в большом количестве коров и овец. Поэтому уже в 1776 году Султанмамет султан активно пытался развивать сенокошение, для чего просил российскую сторону прислать ему косарей, о чем свидетельствует его письмо командиру Сибирского корпуса генерал-майору А. Д. Скалону от 24 июля 1776 года с просьбами прислать десять человек для помощи в покосе сена: «Чрез сие прошу, как ныне наступило сенокосное время, прислать ко мне для той поставки сена ис Коряковскаго фарпоста людей десеть человек с косами, х коим присовокупя я и своих работных людей, которые вместе ту поставку и производить будут».Тогда просьба Султанмамета была удовлетворена, также как ранее и султана Абылая: царизм был кровно заинтересован в укрощении номадов и их постепенном оседании: они становились легко управляемы и контролируемы, а также - менее воинственными и состоятельными. Тогда было решено «предложить, чтоб для поставки сена послать с косами колодников пять человек».Султанмамет султан и его дети земледелием вплоть до конца XVIII века не занимались, так как это не являлось занятием богатых скотоводов, которые традиционно презирали земледельческий образ жизни. Но одним из первых из потомков Султанмамета, приступивших к земледелию, был Татен Урус улы (1793 – XIX век), управитель Басентииновской волостью. Как пишет Н. Г. Аполлова, к 1808 году султан Татен Урусов, находясь в урочище Ключи (на правобережье Иртыша), первым из числа своих родственников начал заниматься хлебопашеством.

Султанмамет и его подданные активно занимались охотой. Иногда для занятия этим видом деятельности не хватало свинца, и в таких случаях он, выражая свое особое почтение и уважение к российской стороне, просил его (свинца- З.К.) для охоты на диких птиц, которыми изобиловали озера и реки Среднего Прииртышья. Это следует из письма Султанмамета командующему войсками на Сибирских линиях, генерал-майору фон Веймарну от 23 сентября 1760 года: «Киргис-кайсацкой (казахской. – Авт.) Средней орды от надежного вашего Салтамаметь-салтана: г-дин генерал-майор Иван фон Веймарн…казацкая (казахская. – Авт.) великая орда, хотя в дальном от вас расстоянии живет, токмо надежна… Просим, как у нас здесь много птиц, то для стреляния оных прислать к нам свинцу». По просьбе Султанмамета, в 1776 году на правобережье Иртыша в восьми верстах от Коряковского форпоста был отстроен деревянный дом – «хором», первый во всем Прииртышье, возведенный на деньги царского правительства. Подобные «просьбы» казахских властелинов означали их попытки утвердиться, «вторично» заселиться на исконных казахских землях бассейна реки Иртыш, особенно после уничтожения цинскими войсками Джунгарского государства. У российского двора были свои интересы относительно строительства казахским cултанам и старшинам стационарных строений: это понималось как форма неусыпного контроля, социально-экономического и политического, и в известной мере «ослабления» степняков. Некогда мобильные, степняки, практически всегда неуязвимые для врагов, особенно их правители, должны были исполнять несвойственные им функции.

Султанмамет был инициатором многих «сатовок», которые появлялись в районе прииртышских крепостей. Так, с самого начала создания десятиверстной полосы вдоль левого Иртыша, султан начал торговую деятельность с крепостными жителями. В частности, рапортом коменданта Ямышевской крепости полковника А. Д. Скалона в адрес командира Сибирского корпуса генерал-поручика И. И. Шпрингера, было отмечено, что в период с 18 по 24 января 1765 года была начата сатовка с местными казахами в крепости Ямышевское, в том числе и с людьми Султанмамета султана, в количестве 25 человек. Со стороны россиян были в основном бухарские купцы, осевшие в сибирских городах Тобольске и Тара. Были и русские торговцы, в лице тобольского купца Григория Нечаева. Со стороны подданных султана были следующие товары: корсаки, лошади, лисицы, волки, войлок, серебро и т.д. Россияне предложили сукна, казаны, таганы, кораллы и т.д. Зачастую приграничную торговлю с россиянами инициировал сам Султанмамет или кто-то из его сыновей. В условиях кочевой жизни, приезд российских и азиатских купцов к степнякам был весьма удобен. Это видно из письма сына султана Басентииновской волости Уруса (старший сын Султанмамета-К.З.) на имя генерала Станиславского от 14 марта 1771 года: «Просим для сатовки к нам прислать купцов. А у нас в летнее время бывают для той сатовки ташкенцов и бухарцов довольно». Из этого же письма султана можно ясно усмотреть, что он четко контролировал передвижения по степи среднеазиатских торговцев, являясь в какой-то степени  гарантом их безопасности. Султанмамет нередко просил региональные власти открывать и постоянные места для торговли, в котором могли принимать участие казахи, военные крепостей, представители народов и государств Средней Азии. Контроль за выходцами из Средней Азии он осуществлял сам. Так как они проезжали через казахские степи, то исправно платили ему пошлины. За это они получали безопасность личную и сохранность своих товаров. Так, 13 сентября 1772 года Султанмамет обратился к командиру Сибирского корпуса генерал-поручику И. А. Деколонгу с просьбой о строительстве менового двора напротив Ямышевской крепости, куда доступ россиян был несколько ограничен и небезопасен, гарантируя и приезд ташкентских купцов: «И если на сие мое прошение о постройке двора уведомление получу, тогда я как ташкенцам, чтоб оные на оной для торгу приезжали, так равно и своим киргисцам нарочно знать дам». Еще в 1745 году султаны Абылай и Султанмамет обратились к сибирским властям с просьбой об открытии торга в Ямышевской крепости. Это обращение было связано с крайней недостаточностью у казахов хлеба, сукна, ножей, удил и топоров. В свою очередь, население иртышских  крепостей нуждалось в восстановлении конского поголовья, крупного рогатого скота, нередко погибавшего от сибирской язвы. Потому в том же году генерал Киндерман разрешил торговлю в Семипалатинской и Ямышевской крепостях. Жители степи привозили для торговли овчины, тулупы, шкуры лисиц и карсаков, сайгачьи кожи, войлоки, баранов, быков и лошадей. В торговле участвовали казахи, русские, джунгары и среднеазитаские купцы. Но во время военных набегов джунгар торговля в крепостях временно прекращалась.

Большой интерес для исследователей представляет активное взаимодействие султана Султанмамета со старшим ханом Абылаем, его маневры на дипломатическом поприще. Забегая вперед, отметим, что прииртышский владетель-чингизид Султанмамет был одним из самых влиятельных государственных деятелей своего времени, а его активная позиция по защите рубежей своих владений и Казахского ханства в целом, от внешней экспансии, достойно вписалась в историю изучаемого региона и нашла отражение в разножанровых источниках. И в Среднем жузе Россия встретила некоторые сложности и определенное сопротивление со стороны коалиции «Абылай – Султанмамет», которые слаженно действовали в тандеме, не давая на протяжении почти сорока лет расколоть их единство и монолит. Они управляли не только Средним жузом, но и, отчасти, сопредельными территориями Старшего жуза и даже немного – Младшего. Оба вели согласованную активную внешнюю политику, совершая упреждающие походы против джунгар, волжских калмыков, китайцев, крыгызов и узбеков. 

Между Абылаем и Султанмаметом сложились самые теплые и доверительные отношения, которые можно объяснить рядом обстоятельств. Во-первых, они были близкими родственниками – двоюродными братьями. Во-вторых, были одного возраста и единомышленниками, всегда поддерживающими друг друга во всех внешнеполитических отношениях и внутренних делах. В-третьих, немаловажным фактором является их совместное боевое братство: они вместе участвовали во многих боевых действиях против джунгар и волжских калмыков, терпя вместе все воинские лишения и невзгоды. Они советовались в самых сложных ситуациях. Оказывали друг другу помощь в самых сложных ситуациях. В-четвертых, их детство прошло вместе на юге Казахстана. И эти теплые и союзнические отношения двоюродных братьев укрепились на самых первых порах их назначения на должности управителей своих волостей. Подтверждением этому является следующее: 27 августа 1742 г. Султанмамет приезжает в Орскую крепость к начальнику Оренбургской комиссии И. Неплюеву за содействием в освобождении султана Абылая из джунгарского плена, а 28 августа в Орске принимает российское подданство.

Со временем, их дружеские отношения укрепились еще больше, особенно после того, как Абылай стал ханом трех казахских жузов. Этот альянс не мог не настораживать российскую администрацию, поскольку каждый из них представлял опасность для империи. А когда они объединялись, то угроза российскому военному присутствию намного возрастала. Поэтому местные российские власти внимательно следили за ходом контактов двух авторитетных степных правителей, стараясь, к примеру, выведать причины очередных приездов Абылая к султану и темы, которые они поднимали. Об этом, в частности, 16 ноября 1772 года сообщал в своем рапорте командующий Железинской крепости премьер-майор С. Красноперов, командиру Сибирского корпуса генерал-поручику И. А. Деколонгу по вопросу приезда к Султанмамет-султану Абылай-хана с двумя сыновьями: «И по объявлению тех киргис-кайсак (казахов. – Авт.), что-де ко изъявленному Салтамаметь-салтану прибыл Аблай-салтан и при нем сыновей два. И по известию киргиских (казахских. – Авт.) старшин доказываетца, что он ни для чего иного прибыл, как только для изыскания и наказания по их преступлениям винных, а не для других каких предметов или какому нападению на российские крепости». Как видим, российские власти беспокоились по поводу контактов между двумя влиятельными правителями Казахской степи, в связи с возможностью объединения их усилий для организации нападений на российские крепости.

Абылай нередко советовался с Султанмаметом перед осуществлением многих крупных предприятий. К примеру, перед началом очередного похода на кыргызов, он держал совет именно со своим надежным  братом, что ясно  следует из рапорта командующего Петропавловской крепостью генерал-майора С. Станиславского командиру Сибирского корпуса генерал-поручику И. А. Деколонгу от 16 ноября 1772 года, по поводу готовившегося похода Абылай-хана на «диких киргизов»: «Кулсары-батыря сын ево Кулебак и сотник Сигис между разговоров ему, Страшникову, объявили, что владелец их Аблай-султан недавно из своего улуса уехал на реку Иртыш к Салтамаметь-султану для совета (!), а какого, они, Кулебяк и Сигис, будто бы не знают. А только-де двум своим сыновьям он, Аблай, приказал в поход убиратца на киргисцов (казахов. – Авт.), живущих к Дарье-реке в горах, по той якобы причине, что-де они многим ево, Аблая, владения киргисцам (казахам. – Авт.) причинили обиды и разорения. И тем детям велел оной Аблай-султан из улусов своих в поход выступить как молодой ныне месец родитца». Кстати, разведка и секретные донесения о намерениях султана и хана Абылая и Султанмамета сами по себе представляют особый род источников, весьма отчетливо передающих напряженную атмосферу тотальной слежки, которая была установлена над чингизидами. Вместе с тем, взаимное недоверие и перепроверка сведений, одновременно позволяла казахским правителям направить свои взоры на южные границы, поскольку северные ворота в казахские земли были на постоянном их контроле. При мирных в целом взаимоотношениях с российскими властями, Абылай и Султанмамет готовились закрепить свое влияние гораздо южнее.

О пребывании Абылая у Султанмамет султана свидетельствует другой рапорт, татарского муллы Аптигарима Апсалимова, находившегося при Султанмамет султане, командиру Сибирского корпуса генерал-поручику И. А. Деколонгу, от 15 ноября 1772 года, где даются более полные сведения об этом приезде : «Сего ноября 13 числа Аблай-салтан в пятьдесят человек и двумя сыновьями прибыл х кочующему ниже станца Пещанского киргис-кайсацкой (казахской. – Авт.) Средней орды старшине Салтамаметь-салтану, о котором хотя я, по недопущению к нему, подлинного известия знать не могу, но, однако, чрез киргисцов (казахов. – Авт.) уведомился, что он прибыл для разобрания по их преступлениям и наказания винных. А сверх того, якобы совет полагают между собой итти во отмщение узебяк-кыргыс с войною… по известию от киргис-кайсак (казахов. – Авт.) доказываетца, что он намереваетца итти прямо отсель, а другие объявляют якоб по возврате ис своих улусов, которого за подлинное обстоятельство мне еще познать не можно. Однако, что впредь от них уведомлюсь, о том вашему высокопревосходительству покорнейше донесть не премину». Как видим, Султанмамет и Абылай вели переговоры по разному спектру проблем, в первую очередь, касающихся заграничных походов на алатауских кыргызов и узбеков. В то же время в этот приезд хан Абылай вынес приговор тем кыпчакам, которые участвовал в избиении султана Уруса, что категорически запрещалась Великой Ясой. Тогда Абылай  был вынужден пойти на крайние меры, в том числе с вынесением одному из казахов приговора в виде смертной казни, а  также было предложено отрубить семерым из них рук или вытребовать с виновных крупного штрафа-куна.

Предписания Абылая выполнялись Султанмаметом и его сыновьями строго и беспрекословно. Более того, его требования немедленно передавались далее, другим казахским старшинам, в том числе ему неподведомственным. Об одном из таких случаев свидетельствует письмо от 8 марта 1774 года, Урус-султана командиру Сибирского корпуса генерал-майору А. Д. Скалону, о выполнении ими указаний Аблай-султана об уведомлении всех султанов и старшин в необходимости выдачи россиян, краденных лошадей, прочего скота военным на линии. В этом письме прилагается список старшин волостей Северного, Северо-Восточного и Центрального Казахстана, кому отправлялись письма Абылая, что свидетельствует об огромном влиянии Абылая на степь, а также беспрекословном выполнении Султанмаметом и его сыновьями ханских приказов: «1-е. Чрез сие вашему превосходительству доношу: по полученному мною от вашего превосходительства в бытность в крепости Омской и с приложением с Аблай-султанскаго письма копии, по которому по прибытии в улусы я и дал знать нашей орды старшинам и салтанам, а именно: 1-му Каракирей-найманской Абулфеис-султану, 2-му Матай-найманской старшине Атиле Кучакханову, 3-му Кукъяринской старшине Барак-батырю, 4-му Кирейской старшине Умир-батырю, 5-му Увакской старшине Серкабаю, 6-му Басантинской старшине Булату Итаеву, 7-му Баимбетской старшине Баймаметь-беку, 8-му Каракисецкой – старшине Сырымбеку Казыбекову, 9-му Тертульской старшине Янабатур-беку, 10-му старшине ж Карцацкой волостей Тауке-салтану, и оных всех волостей, чтоб старшины и султаны своим подвластным киргисцам (казахам. – З. К.) подтвердили. И где у кого, что есть лошади или люди или ж протчей скот и вещи неотменно б в российския места, отыскивая, выдавали, и чтоб на российския места никакого намерения и зла не имели».

Нередко Султанмамет султан содействовал Абылаю в решении сложных  дел, не подведомственных первому. Так, в своем письме в адрес командира Сибирского корпуса генерал-поручику И. А. Деколонгу, 19 апреля 1775 года, Султанмамет писал о его совместной с Абылай-ханом поездке к султану Кудайменды в район приишимья, который /последний. – К.З./ захватил российских людей и их имущество. Этот факт наглядно свидетельствует о том, что Султанмамет активно помогал хану Абылаю осуществлять управление степняками. Да и продемонстрировать свою лояльность к российским властям, было на тот момент  удобной уловкой находчивого и предприимчивого султана. Хотя нередко Абылай захваченных в плен россиян не возвращал, особенно в последние годы своего правления.

Зачастую  Султанмамет предпочитал не раскрывать до конца намерения свои и хана Абылая. Когда, к примеру, российские власти, через лояльного султана, желали получать секретные данные о его двоюродном и строптивом брате хане Абылае, демонстрировавшем излишнюю самостоятельность и неуправляемость, то всегда получали уклончивые ответы, подтверждением чему являются строки из письма Султанмамета генералу И. А. Деколонгу от 4 марта 1775 года: «Наконец Аблай-салтан, хотя мне и брат, но за дальним теперь ево от меня кочеванием, каких он мненей знать не можно».

Султанмамет  был известен и как настоящий воин-батыр (в его личной печати имеется надпись «бахадур»), и как сардар, предводитель большого по тем временам конного ополчения этого региона, принимал самое деятельное участие во многих, значимых для Казахского ханства, военных походах. В возрасте старше 60 лет он не только храбро сражался с волжскими калмыками, но и подготовил ополчение, численность которого была внушительной для той эпохи, – 50 тысяч человек, куда вошли 7 тысяч ополченцев, подведомственных лично ему кыпчаков. В частности, в 1771 году по указанию Абылая, он из Северо-Восточного Казахстана собрал войско численностью в 50 тысяч человек. Так, 29 мая 1771 года Султанмамет отправил письмо командующему Сибирским корпусом генерал-майору С. К. Станиславскому о том, что он выступает во главе 50 тысяч воинов против волжских калмыков, координируя свои действия с Абылаем. В этой связи, опасаясь военной мощи султана и мощного военно-политического  союза с Абылаем, империи было необходимо ослабление или нейтрализация сил степняков. В частности, было предложено отлучить Султанмамета и его сыновей от родного им прииртышского региона и разбить этот союз. Более того, было предположено даже арестовать самого хана Абылая:«В сем случае, не будет ли удобнее оных от их мест отлучить, так, штоб известно не было. Почему может быть ведомства тех Салтамаметь-салтана з детьми киргисцы без них, не будучи наставляемы своими старшинами, ис послушания ево, Аблая, выйдут. А всего б удобнее было, естли б и самого ево, Аблая, удалось сопернику его в руки свои получить, и взять онаго к задержанию в России, чрез што и оставшей бы ево народ мог совсем прийти в лутчее послушание, и наконец предатца установляемаго над ними  начальства».

Султанмамет, как умелый дипломат и верный соратник Абылая, хорошо зарекомендовал себя в китайско-казахских территориальных переговорах, по отстаиванию бассейна реки Или, оставшегося свободным после уничтожения Джунгарского ханства. Чтобы сохранить важную часть казахской территории, Султанмамет добровольно становится аманатом (заложником. – Авт.) Китайской империи, что можно усмотреть из книги профессора К.Ш. Хафизовой «Китайская дипломатия в Центральной Азии (XIV-XIX вв.)»:«… в 1763 г. Аблай направил в Китай в аманаты отца своей старшей жены казаха из рода найман Кинз-батыра с родственниками, хан Среднего жуза Абулмамбет – своего тестя султана Султанмамета, что позволило ему занять кочевья в Илийской долине». Об этом же писал и российский исследователь нового времени А.И. Левшин. В истории казахско-русских и казахско-китайских отношений, наверно, то был единичный случай, когда один из сильных правителей, чей авторитет был в известном смысле равен авторитету Абылая, добровольно отдает себя в аманаты. Султанмамет прослыл гарантом международных отношений, и это лишний раз подтверждает сложность межгосударственных отношений, когда, жертвуя своей личной свободой и даже жизнью, важно было отстоять еще одну пядь родной земли.

Султанмамет обладал колоссальным опытом ведения тактических действий, мирного зачастую свойства, за влияние и право пасти скот своих подданных на правобережье Иртыша. История этого противостояния достойна стать темой для серьезных междисциплинарных исследований. Так, в 1754-1755 годах Абылай и Султанмамет, имея значительную земельную тесноту из-за натиска джунгаров, стали самовольно, массово переселять своих подвластных людей на правобережье Иртыша, используя как повод, восстание башкир. То были последние попытки силового решения проблемы возвращения казахов на свои исконные правобережные земли Иртыша. Основным зачинщиком пограничного инцидента, как выяснилось позже, был Султанмамет султан, который выражал интересы своих подвластных людей, оставшихся под угрозой джунгарского нападения, которые не имели достаточно пастбищ для своего многочисленного скота и сил для обороны от наседавшего врага: «И притом старшина Салтамаметь, яко-де по известиям брат родной Аблаю-салтану, говорил: ежели-де впредь их табуны будут перегонять, то-де они ис крепостей людей никого не выпустят, и сена все огнем пожгут, и воды-де из Иртыша не дадут».В районе Черноярской станицы случился даже вооруженный конфликт, закончившийся кровопролитием.    

Российская империя проводила постепенную, пошаговую тактику внедрения в Степь. Это обстоятельство вынуждало Султанмамета вести адекватную, защитную политику по сдерживанию российской наступательной инициативы в районе Среднего Прииртышья. Очевидно, что в условиях кочевой жизни и неусыпного контроля за действиями Султанмамета, через приставленных к нему татарских и бухарских писарей и мулл, комендантов крепостей и лояльных к царизму султанов и батыров, соревноваться с мощной системой российской дипломатии, было весьма непросто. Как видим Султанмамет султан был мощным фактором защиты прииртышских казахов от произвола военнослужащих Иртышской линии крепостей, форпостов и редутов. Иначе и быть не могло: Российская империя в лице региональных властей вело переговоры  через Абылая и, в большей степени, с Султанмаметом. То был вынужденный шаг царского правительства: любые дерзости степняков можно и нужно было решать только мирным образом. Позднее, после массового принятия подданства отдельными группами казахов, наступил период обхода Султанмамета и ведения переговоров напрямую, с подведомственными ему казахами: султанами, батырами, биями, и т. д. Еще при жизни, Султанмамету, благодаря его неустанным усилиям и преемственной политике его многочисленных отпрысков, удалось добиться разрешений на временные зимние кочевки на правобережье Иртыша в 1771 году и на «вечные кочевки» - в 1788 и 1798 (уже после его кончины. - Авт.) годах. В 1808 же году это взаимосогласованное решение было еще раз подтверждено и для других левобережных общин, относительно временного кочевания в зимнее время, с оговоркой «со взятием аманатов» и обязательством - не приближаться к населенным пунктам и горным заводам, а если да, то без оружия. В 1854 году из этих переселившихся правобережных казахов, которых называли «станичными», «верноподданными», «внутренними», управляемых уже внуками и правнуками Султанмамета, был создан обширный Семипалатинский внутренний округ, растянувшийся от Омской до Усть-Каменогорской крепости. В 1868 году этот округ был расформирован и вошел в состав Павлодарского, Семипалатинского и Усть-Каменогорского уездов обширной Семипалатинской области. Благодаря активной политике Султанмамета и его потомков, казахи убедили власти в правомочности обладания родовыми землями по правобережью Иртыша, вернулись на свои традиционные и исконные кочевья, некогда временно занятые джунгарами.

После кончины хана Абылая, в 1781 году, на курултае казахской знати, султану Султанмамету, в числе нескольких других кандидатур, б

Тегтер: СултанмаметСултан, история, Прииртышье, кыпчак

Друзья! Подписывайтесь на наш канал в Telegram и будьте всегда в курсе самых последних новостей. Новости прилетают прямо к вам в карман!

Оставить комментарий

Авторизуйтесь на сайте и подтвердите номер телефона, чтобы писать комментарии.